nosh2 (nosh2) wrote,
nosh2
nosh2

Межциемский лес.

ПАМЯТИ КАТАСТРОФЫ И ГЕРОИЗМА
ЕВРОПЕЙСКОГО ЕВРЕЙСТВА.

1958 год. Я - студент второго курса мединститута.
Дом отдыха "Межциемс". Однажды во время игры в преферанс я разговорился с Юшкусом, молодым латышским врачом.
Он поведал мне о бесчинствах нацистов во время Второй мировой войны, о даугавпилсском гетто, массовых расстрелах евреев, коммунистов, военнопленных... И через несколько минут я уже держал в руках рукописную карту "латышского бабьего яра", - так сказал Юшкус.
На следующий день, теплым и ясным утром, с Борисом и Симкой, моими друзьями по институту, мы вышагиваем неширокой лесной дорогой. Перешли шуршащее машинами рижское шоссе у деревни Визбули, маленькой, но такой ухоженной, с точеными деревянными домиками, аккуратными палисадниками, просторными хозяйственными постройками.
Углубились в Межциемский лес. Сосны приветливо окружают нас, благодарят особыми смолистыми запахами, укутывают солнечным теплом и долго сопровождают величавыми, медноствольными колоннами, которые своим спокойствием, говорят одни, - продлевают жизнь и дарят удачу; другие - считают сосну деревом смерти, ибо срубленная, она не пускает ростков, а древесная суть ее настолько горька, что почти никакие растения не выдерживают соседства с ней.

Идем около часа. Внезапно лес закончился и перед нами открылась большая лысая поляна с островками сухого мха, скудной травы. Что-то черное перекатывается, мечется по песку, гонимое ветром...
- Это же пепел,- тихо опередил нас Симка.
Жуткие мысли полезли в голову... Неужели? Прошло пятнадцать лет, немалый срок, как окончилась война, и ни снег, ни дождь не смогли развеять следы костров расстрелянных душ?
Взял в руки черные, сухие метки... Пепел! Точно, пепел! Поразило еще то, что поляна, если присмотреться, будто размечена ровными рядами маленьких кустиков с сухими, узкими листьями...
Около одного из них я и падаю на колени. Жаль, не подумал о лопате, но мысль копать, пришла в голову только здесь в песках, обдуваемых пеплом... Сухой песок поддается легко, тихо шуршит между пальцев...
Ребята молча стоят за моей спиной, наблюдают...
Внезапно чувствую - наткнулся на что-то твердое... Вытаскиваю, отряхиваю... Детский ботинок! Даже шнурок... Сомнений нет: я в не захороненных могилах... Вспомнились слова Юшкуса: детей расстреливали последними, сбросив в ров сначала мужчин, затем женщин.

Чем был заполнен мир обреченных в их последние минуты? Как принимали смерть души, безвинно убиенных? Наверное, женщины рыдали, теряли сознание, мужчины... может быть, были и такие, кто пытался бороться, заслонять собой жен, детей, бросался на убийц с камнями, голыми руками; многие кричали, молились... на краю жизни. Но, главным, неоспоримым, в этом нечеловеческом действе была, скорее всего, покорность, вскормленная сверхнасилием тоталитарного коммунистического режима, искореженная страстью к самосохранению и массовой продажей собственной совести, и безысходность...

Не знали несчастные, для чего их сгоняют в многочисленные гетто. Не ведали, что существуют специальные эйнзацкоманды СС и схемы убийства.
Не думали,что однажды, ранним утром их повезут, заставят раздеться (одежду потом разберут местные крестьяне), спуститься в глубокую яму...
Местные полицейские, добровольцы, покуривая и улыбаясь, расстреливали их, засыпали землей, известкой, покрывали дерном... И это в присутствии местных жителей с детьми.
Солдаты вермахта гордо фотографировали страшные акции, чтобы послать любимым в Германию.

Многие места массовых расстрелов евреев неизвестны, укрыты советским режимом.
И сегодня на этих местах строятся дома, супермаркеты - власти России повторно расстреливают души убиенных.
И кажется мне сегодня, что народам Германии и России предстоит еще генетически дорого платить за это зло! Становится стыдно, что мы принадлежим с ними к одному биологическому роду...
А земля и воздух еще долго будут кричать и рыдать черными метками пепла на песчаной, лысой поляне...

Я продолжаю копать. Кости, много костей, разных, маленьких и больших, позвонков, ребер...
Простреленная коленная чашечка, череп, внутри которого перекатывается ссохнувший до яйца мозг... Другой - с длинной девичьей косой... Пряжка ремня, очки, чаша курительной трубки с кусочком чубука, маленькие часы с остановившимися стрелками на 3 и 40... Последний рассвет?

Я сел. Надо вздохнуть... Сложил все останки, прикрыл валежником. Ребята давно отошли к деревьям.
" Кровь,- подумал я,- Не имеет ни границ, ни времени, ни лица...
Обида стократно откликнется в поколениях!"
Мы возвращались подавленными и усталыми от тяжких мыслей. Решили перекурить, присели на поваленную сосну. Чуть в стороне, одиноко стоявшее богатырь-дерево привлекло наше внимание. И поделом! Вдвоем с Борисом с трудом мы смогли объять мощной ствол сосны. Долгую жизнь прожила она, стойко покачиваясь, встречала непогоды, и наверняка, слышала выстрелы, стоны, рыдания, видела огненные факелы, брошенные рукой дьявола, которые вспыхивают злым прошлым и еще долго будут сеять беду вокруг себя...


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments